Еще до Горенья, до страшных войн
Когда все цвело и шумел прибой,
Дымились трубы, росли хлеба,
И была твердь небес глуха и слепа,
Те, кто верил, ходили по всем городам,
Новорожденных яро искали там,
Чтоб забрать с собой одного из них,
Про кого говорил заповедный стих.
В черном городе найден был мальчуган,
Чей отец был монстром, а мать умерла.
Попрошайка, бродяга, улиц дитя,
Не знал он, что в клетку его поместят.
О Ио! месяц тьмы его выжег
О Ио! его имя исчезло
О Ио! его шепот слышен
О Ио! он канул в Бездну
Они льнули к свету, к началу начал,
Но, не понимая, он лишь молчал.
Они дали краски его глазам,
Наряд его ярче радуги стал.
Они нашли тропку от света прочь,
Ко древу сухому, что черно как ночь.
Священный алтарь в окруженьи камней,
Из бронзы клинки, что бритвы острей.
О Ио! месяц тьмы его выжег
О Ио! его имя исчезло
О Ио! его шепот слышен
О Ио! он канул в Бездну
В месяц тьмы, когда время исчезло враз,
Был убит он, и дух его с Бездной слился.
Бесцветны глаза его стали, и вот
Вместо бродяги родился тот,
Кого ждали. Его за пределами сфер
Тишины и вечности ждал удел.
Он открыл глаза, черной ночи блик.
Вместо речи своей он услышал крик.
О Ио! месяц тьмы его выжег
О Ио! его имя исчезло
О Ио! его шепот слышен
О Ио! он канул в Бездну